Современное искусство Таджикистана

Трудное Поэтическое

Искусство Таджикистана – самое молодое в Центральной Азии. В 90-е годы, когда другие постсоветские страны старательно «вписывались в международный контекст», Таджикистан был заперт в собственных границах гражданской войной. И, хотя память о войне еще растворена в реальности и на загородных дорогах можно встретить, искалеченные останки танков, в искусстве Таджикистана война почти не проявляется. Это травматическое Реальное, не поддающееся символизации. Война должна отдалиться во времени, чтобы стал возможен разговор о ней. Пока же искусство воспринимается таджикскими художниками как нечто несовместимое с войной, как феномен, принадлежащий миру, пусть и отмеченному всевозможными проблемами. Мир, явленный в искусстве, предстает миром не очень уютным и справедливым, - но миром поэтическим. Мощная персидская поэтическая традиция, фундированная Хафизом и Хайямом (таджикский язык принадлежит к иранской группе языков), разлита и укоренена в повседневности (небольшой пример – во время застолий пирующие по традиции «оставляют вино Хайяму»).

И искусство новых медиа с его сильной нарративной компонентой предстает здесь скорее «визуальной поэзией», нежели продолжением пластической традиции.

С другой стороны, «литературный потенциал» новых медиа раскрывается именно в поэтическом (символическом, образном), в не в повествовательно-публицистическом ключе. В искусстве Таджикистана практически нет образцов «чистой документалистики», непосредственного предъявления реальности. Явления, скорее, «похищены» у мира и представлены в качестве метафор, - как в фотосерии Джамшеда Холикова «Остановки», где автор фиксирует галлюцинозно разнообразные автобусные остановки, возникающие вдоль загородных трасс как некие овеществленные аффирмации, призванные скрасить монотонность путешествия и самой реальности.

Таджикистан – государство, поставляющее в другие постсоветские страны недорогую рабочую силу – вследствие безработицы и лишений на родине. Однако в искусстве Таджикистана мы не увидим непосредственно этих «героев» своего времени, ищущих в чужих краях лучшей доли. Скорее, мы увидим краткие «Остановки» во время непрестанного кочевья. Или, как в видео того же Д. Холикова «Фалак (песня скорби)», - улицы «города женщин», где мужчины отсутствуют. Мы не увидим прямых иллюстраций бедности, неблагополучия или тяжелого труда, - скорее поэтическую видео-зарисовку Ганджины Шариповой «Фаришта» (Ангел), - где девочки, собирающие хворост в горах, в солнечном ореоле напоминают неких крылатых существ. Или видео Наимджона Муминова «Поездка в Сочи» - лирико-юмористическую сцену «поездки» в ржавом остове автобуса, - когда юноши мечтают о путешествии на российский курорт Сочи, бывший в советское время символом счастливого досуга, - сейчас же это образ некоего недоступного «райского места». Или ироническое видео Сурайе Туйчиевой «З-з-з-золотые люди» - медицинскую фиксацию золотозубых улыбок (золотые коронки на зубах – полукриминальный символ эстетского шика для неизбалованных стоматологическим сервисом постсоветского населения), - причем автор сопоставляет этот «символ престижа» с культом золота в восточной древности и средневековье, - не удержавшись от приема поэтического параллелизма.

Поэтическое – разумеется, не означает благостное и бесконфликтное, - образ может быть и довольно жестким (видео «Скотч-спич» Бахрома Исматова).

Поэзия – синоним амбивалентности и полисемантизма. Осторожное восточное предпочтение иносказания прямому высказыванию сочетается здесь с недоверием к однозначности, не оставляющей пространства для «инодискурсивного» прочтения.

На фото Д. Холикова «Утренняя прогулка», «Вратарь», «Девочка на шаре» жанровые сцены опрокинуты из пространства на плоскость. Это некая «упавшая», прижатая к земле, «обездвиженная», «ползущая» реальность. Весьма суровый вердикт миру, в котором живет художник. Однако работы вызывают вполне отчетливое ощущение, что смысл их создания не исчерпывается критическими интенциями. Здесь мы видим метафору искусства и познания в его статической и плоскостной неизбежности (вспоминается совершенно далекий тут Зенон, утверждавший, что «движения нет», - вернее, что познающее сознание может оперировать только неподвижными величинами).

Так же, как и дамоклов «Каменный дождь» Нодиры Маджидовой это не только символ опасности, но и прекрасное зрелище мгновения легкости и невесомости.

(Оксана Шаталова – художник, критик, куратор из Казахстана)